В день 60-летнего юбилея доктора медицинских наук, профессора Владимира Чернова публикуем его большое интервью для рубрики «Лица нашей науки».
Владимир Иванович Чернов: доктор медицинских наук, профессор, заместитель директора Томского НИМЦ по научной и инновационной работе, заведующий отделением радионуклидной диагностики НИИ онкологии Томского НИМЦ
Справка
Владимир Чернов – один из наиболее авторитетных специалистов в области радиологии в России. Его основные научные исследования связаны с созданием инновационных радиофармпрепаратов и методологией радионуклидных исследований в онкологии и кардиологии. Результатом этих изысканий стала разработка и внедрение в клиническую практику ряда оригинальных радиофармпрепаратов, среди которых уникальный для мировой ядерной медицины 199-таллия хлорид для диагностики злокачественных новообразований и ишемической болезни сердца. Принимал активное участие в медицинских испытаниях нового поколения генераторов технеция, в результате которых организовано их безотходное производство. Вместе с коллегами из лаборатории химических технологий ТГУ разработал газоанализатор: сенсорную систему для диагностики онкологических заболеваний и коронавирусной пневмонии по выдыхаемому воздуху.
«Есть вещи, которые человек должен выбрать сам»
- В детстве я хотел стать физиком-ядерщиком, как мой отец (ему сейчас 87 лет, он профессор и до сих пор активно работает). Мама же у меня из медицинской среды, она фармацевт. Мы с другом Михаилом Соловьевым (ныне профессор СибГМУ), чей отец был прекрасным хирургом, не имели сомнений, что в своем профессии пойдем по стопам отцов. Я даже учился в физико-математической школе, где занятия вели университетские преподаватели.
Однако в 10 классе в какой-то момент я решил, что хочу стать врачом. Надо сказать, понимание со стороны родителей я встретил не сразу; считалось, что скромная врачебная зарплата абсолютно не соответствует огромной ответственности и нагрузке, которые возлагаются на людей этой профессии; но сыграл свою роль юношеский максимализм. Есть вещи, которые человек должен выбрать сам: это профессия и выбор спутника жизни.
И вот я поступил в Томский медицинский институт, с отличием его окончил. Я рассчитывал стать терапевтом, мне нравилась клиническая работа и общение с пациентами. Ходил в кружок к Ростиславу Сергеевичу Карпову (академик РАН, руководитель научного направления Томского НИМЦ). На 6 курсе свела судьба с Юрием Борисовичем Лишмановым (доктор медицинских наук, член-корр. РАН), тогда в НИИ кардиологии был только что приобретен самый современный ОФЭКТ томограф. В то время очень активно развивалась ядерная кардиология, и я захотел стать причастным к этой области науки. Такое решение олицетворяло объединение моей детской мечты и актуальной приобретенной специальности.
«С корабля на бал»
В 1985 году я пришел в НИИ кардиологии на должность врача радиолога, это было 1 августа; я как раз прилетел из похода по Кавказу, и вот меня в буквальном смысле забрали в клинику из аэропорта, с трапа самолета – примерно «с корабля на бал»! И с тех пор я сотрудник Томского НИМЦ.
Очень благодарен НИИ кардиологии, мое становление как врача и научного работника прошло именно там. Мне несказанно повезло с учителями, это Юрий Борисович Лишманов, Ростислав Сергеевич Карпов. Ростислав Сергеевич отличается совершенно удивительным, трепетным отношением к своим Наставникам. Мне посчастливилось наблюдать его общение с Дмитрием Дмитриевичем Яблоковым, это прекрасный пример того, как нужно относиться к своим учителям. Особенность томской терапевтической школы, ярким представителем которой является Ростислав Сергеевич, это невероятно уважительное отношение к каждому пациенту как к близкому человеку; сопереживание. Для меня это была настоящая школа, обучение по принципу «делай как я».
Меня обучили не бояться того, что что-то может не получиться. Когда меня пригласили в НИИ онкологии для организации отделения радионуклидной диагностики, я понимал, что для коллектива единомышленников нет нерешаемых задач. Подготовка Национального руководства по радионуклидной диагностики, научная статья для самого престижного журнала - все реально. Когда я оказался в НИИ онкологии, в ядерной медицине уже шел «перевес» в сторону диагностики и лечения онкологических заболеваний. Стали появляться новые препараты, новые методы.
- Томск в этом плане является оазисом. Мощная научная и производственная база, свой реактор, циклотрон! Уникальная среда. Это единственное место в стране, где создаются абсолютно новые радиофармпрепараты.
В 1988 году мы, совместно с томскими политехниками, зарегистрировали Таллий-199, впервые в мировой ядерной медицине. Еще у нас был Технеций: с ним выполняется 80% всех исследований в мире (в ядерной медицине), но у него есть недостаток: материнский радионуклид получают по урановой технологии, которая сопровождается огромным количеством радиоактивных отходов. В Томске профессором Скуридиным Виктором Сергеевичем была создана технология абсолютно безотходная, мы до сих пор являемся единственным местом, где Технеций производится именно таким образом. Была создана база для того, чтобы мы этот Технеций свободно получали. Это заслуга наших ученых политехников, с которыми мы до сих пор очень активно сотрудничаем.
Ядерная медицина и онкотераностика
Ядерная медицина была и остается одним из самых значимых направлений моей работы. Благодаря мегагранту мы основали научно-исследовательский центр «Онкотераностика», которым руководит профессор Владимир Толмачев (Уппсальский университет, Швеция) – один из ведущих мировых специалистов в области радиохимии таргетных молекул. И сейчас в этом центре мы можем проводить весь цикл доклинических и клинических исследований любых радиофармпрепаратов для онкологии. Еще несколько лет назад мы об этом и подумать не могли. Это высочайший уровень. В том числе, уровень квалификации сотрудников, которые получали опыт в Швеции.
В науке очень важна кооперация, объединение усилий. Благодаря академику Сергею Михайловичу Дееву – крупнейшему в нашей стране специалисту в области биомолекулярных технологий, мы начали заниматься скаффолдами (каркасные белки, которые «цепляются» к поверхности раковых клеток, визуализируя их для диагностики онкозаболеваний). Тогда у нас ещё не было отработанной системы оценки накопления препарата в опухоли, не получалась метка. И как раз в то время я встретился с Владимиром Толмачевым - ведущим в мире специалистом в этой области. Рассказал о своих проблемах, его заинтересовали наши разработки, появились точки соприкосновения. Первые успешные эксперименты провели в Швеции, а сейчас мы все это можем делать сами. И каждый следующий препарат становится лучше и лучше: он меньше накапливается в печени и благодаря этому мы можем прекрасно визуализировать даже отдаленные метастазы (раньше в печени мы не могли их видеть из-за высокого фонового накопления).
Сегодня перед нами стоит сложная техническая задача перевести этот препарат из разряда диагностического в лечебный, для этого нужно добиться того, чтобы он накапливался исключительно в опухоли и метастазах и не давал лучевой нагрузки на здоровые ткани. Это современная большая проблема. И в этом суть тераностики (терапия + диагностика): не просто визуализировать опухоль, но и воздействовать на нее терапевтически.
Для тераностики за последние годы во всем мире было создано шесть препаратов. При этом два из них - на основе Лютеция, последний зарегистрирован в США меньше месяца назад. С помощью Лютеция успешно лечат всего два вида онкозаболеваний: рак простаты и нейроэндокринный рак. Если нам в России удастся создать препарат, который накапливается еще и в опухоли при раке молочной железы, это будет третий терапевтический препарат в мире на основе Лютеция.
Элемент научного везения
Создание радиофармпрепаратов – очень непростая задача. Есть масса физиологических причин, по которым препараты отсеиваются, не могут быть использованы. Сделать хороший препарат - это, в том числе, элемент научного везения.
Нам везет. У нас получился лучший радиофармпрепарат для выявления «сторожевых» лимфатических узлов; уникальный препарат для метаболической визуализации опухоли, и он прекрасно работает при диагностике злокачественных новообразований головного мозга и их рецидивов.
- Получится ли победить рак? Однозначно. Но надо понимать, что рак - это слишком общее понятие. У каждого пациента свой рак, и каждому нужно подбирать свое лечение. Победа над раком идет по двум направлениям: ранняя диагностика и персонализированная терапия.
Говоря о ранней диагностике, не могу не сказать отдельно о такой разработке, как газоанализатор.
Сама идея создания сенсорного диагностического комплекса пришла к нам с Виктором Сачковым (доктор химических наук, заведующий лабораторией «инновационно-диагностический центр» ТГУ) во время авиаперелета. И получилась хорошая модель, действующая, которая прекрасно показывает себя при диагностике рака верхних дыхательных путей, рака легкого и COVID-пневмонии. Появились заинтересованные люди, которые планируют наладить производство. Потенциал этого прибора еще не исследован. Весьма вероятно, что он проявит себя для диагностики и других заболеваний. Чтобы это проверить, нужно выполнить дополнительные исследования на огромном количестве пациентов. Возможно, в будущем мы по выдыхаемому воздуху сможем диагностировать массу патологий, и это станет прорывом в ранней диагностике!
Рассуждая о научном везении, отдельно хочу сказать о том, как мне везет с наставниками. Совершенно удивительный, масштабный человек – директор НИИ онкологии Томского НИМЦ, академик РАН Евгений Лхамацыренович Чойнзонов! Меня всегда поражало, что он вникает абсолютно во все проблемы института, не замыкается в одной области. Ведет массу клинической работы. Он знает буквально все. Вникает во все, всем помогает. И у нас сложилась замечательная, профессиональная команда.
Что для Вас наука?
Прежде всего, это возможность реализовывать свои идеи. Видеть результат, воплощение своих идей на практике – это высшее удовольствие от занятий наукой. Мы все создаем с нуля! Мое счастье в том, что от идеи и до проведения доклинических исследований и внедрения в клинику мы все делаем сами.
Что Вас вдохновляет?
Я отдыхаю и вдохновляюсь в спорте. Живу рядом с лыжней, и почти каждый вечер зимой бегаю на лыжах, летом катаюсь на лыжероллерах, а в межсезонье просто гуляю. Как правило, пробегаю по 10 км в день.
Семья у меня вся спортивная. Супруга и дочка всегда занимались спортом, сын - многократный «айронмен», на национальном чемпионате по зимнему триатлону в США занял III место; спорт это норма жизни для нас. Двое из трех внучек успешно осваивают горные лыжи, занимают призовые места. Младшей внучке скоро будет годик. Я очень люблю с ними проводить время, с большим удовольствием катаемся вместе! И мой папа всегда занимался спортом, благодаря чему сохранил здоровье и ясность ума. Практика показывает, что это лучший способ переключиться, отвлечься и снять накопившееся напряжение.
